Институт бизнеса и права
Сборник научных трудов
Внимание!
При использовании материалов сборника ссылка на сайт и указание автора обязательно

 
новости
об институте
правила приёма
научная работа
      конференции
      СНО
часто задаваемые вопросы
форум
баннеры, игры, ссылки
Филиалы:

Нижневартовск
Череповец



Rambler's Top100  
 
 
 
be number one  

designed by baranenko.com  

Powered by Sun

КОРОСТЕЛЕВ С.В.
К.ю.н., доцент,
Санкт-Петербургский государственный инженерно-экономический университет

Действие метода стратегического легализма в международных отношениях

Основной трудностью в применении международного права является то, что оно преобразует то, что по существу является проблемами международной морали, в аргументы о существовании права.

Учебники по международному праву обычно начинаются с определения содержания объекта, для того, что бы создать возможность назвать это сложное явление «правом».

В отношении объекта феномена «международного права» сформулировано достаточно много принципов, которые претендуют на то, чтобы быть его методологической основой. Эти принципы можно найти, например, в Уставе ООН, в значительном числе двухсторонних и многосторонних договоров, и в тех правилах обычного права, предположительным образом выводимых из реальной практики государств, которые предполагаются имеющими такой же обязывающий характер, как и договоры.

В реальной жизни государства регулярно действуют таким образом, что их действия, по уверениям политиков и учёных, являются явными нарушениями «принципов международного права». И ничего не происходит! Более того, Международный суд ООН в своей практике применяет те же «принципы международного права», которые известны тем, что они чаще нарушаются государствами, нежели исполняются. Может ли это быть основанием для утверждения, что правила такого рода в некотором смысле, или в каком-либо вообще смысле, являются «правом»? Чем на самом деле является международное право, является ли оно правом вообще? Каким целям оно служит?

Для того чтобы стать действительным регулятором отношений между государствами, правила должны быть приемлемыми для режимов, которые действуют на основании различных – часто противоречивых – моральных посылок. Но, до тех пор государства не обретут единую политическую мораль, либо не объединятся под единой верховной властью, они не получат для регулирования своих отношений аутентичной нормы международного права.

Исследование истории актов применения военной силы государствами показывает, что международное право ещё никогда в истории не ограничивало правительства государств на обращение к военной силе для обеспечения интересов государства в силу стратегической необходимости; а юридические аргументы в пользу войны лишь оформляли рациональные основания.

Любое обращение к войне опирается на моральные аргументы, а моральным оправданием действий государства является необходимость обеспечивать интересы своих граждан во внешнем мире. Международно-правовое обоснование обращения к войне, заявленное государством, не может служить основой для объяснения причин действительного обращения к войне, поскольку такое обоснование ни в коей мере не связано с процессом принятия решения на применение силы. Моральные же обоснования используются при принятии действительных решений, но они заявляются публично лишь только в том случае, если они могут служить идеологическим сопровождением принятия стратегических решений. В этом случае интерпретация существующего в данной сфере международного права осуществляется в соответствии с моральными установками. Таким образом, вопрос всегда состоит в том, насколько точно данные обоснования, моральные и юридические, соответствуют действительным стратегическим интересам государства, а не насколько красиво они заявляются на международных конференциях, в концепциях и доктринах.

При продвижении своих интересов государства апеллируют к различным международным институтам, в том числе к международному праву. И, что интересно, стороны конфликта всегда находят юридические аргументы в свою поддержку, ссылаясь на одни и те же источники права. Данное явление определяется как «стратегический легализм»: использование норм права, либо юридической аргументации для обеспечения достижения масштабных политических целей, вне зависимости от фактических обстоятельств, или содержания норм права[135]. Здесь считаем необходимым отметить, что в ходе дискуссий о правомерности каких-либо действий государств используются два близких термина – «легитимность» и «легальность» - обозначающие два различных явления. «Легальность – это строгое соответствие официально существующему закону. Если сопоставить какой-то конкретный политический или юридический случай с нормами закона – мы можем однозначно решить, легально это, или нелегально. Правовая оценка полностью относиться к корпусу оформленного права. Термин «легитимность» относится к совершенной иной, гораздо менее однозначной и оформленной реальности. Политологическое понятие «легитимность» определяется соответствием того или иного действия, ожиданиям общества в целом. «Легитимность, в отличие от легальности, - это не формальный закон, не чётко сформулированная юридическая норма. Это совпадение фигуры правителя или какого-либо его действия с тем, что требуют от него общество, история, традиция, иногда чрезвычайные обстоятельства»[136].

Такое понятие легитимности достаточно наглядно демонстрирует, почему государства заявляют о своей приверженности международному праву. Международная политика является не только борьбой за физическое превосходство над противником, но также и борьбой за признание легитимности действий. Мощь государства и международное признание легитимности его действий являются понятиями взаимодополняющими. Политическим фактом является то, что вера в правое/неправое дело помогает вовлечь народы в действие, и таким образом, легитимность становится источником национальной мощи. Если действия государства считаются нелегитимными, то его затраты на осуществления своей политики по обеспечению национальных интересов возрастают. Государства апеллируют к международному праву и организациям для легитимации своей собственной политики или делегитимации политики других государств, и это определяет их поведение, и сказывается на результатах действий[137]. Как отметил Р. Каган: «’Легитимность’ является неосязаемым фактором в зарубежной политике, но, как и многие неосязаемые вещи, она может иметь огромное практическое значение... Ощущение нелегитимности поведения может ограничить возможности сотрудничества с государствами, которое те могли бы предложить...»[138].

Какова действительная роль международного права в данном процессе? Ответ видится в положениях одной из теорий науки международных отношений - теории коммуникативных действий, одним из центральных положений которой является то, что: «... действия участников координируются не посредством эгоцентричных расчётов на успех, а посредством актов взаимопонимания. Участники не ориентируются на достижение успеха в коммуникативных действиях как основу действий; они достигают своих особых целей при условии, что могут координировать планы своих действий на основе сходно понимаемых определений ситуации»[139]. Международное право является именно тем средством, с помощью которого государства могут доводить до мирового сообщества свои способы решения задач по защите национальных интересов, т.е. является языком международного общения, но вовсе не инструментом разрешения противоречий.

Проблема поиска такого языка является не новой не только для процесса урегулирования международного общения, но, также и в теории управления, и достаточно хорошо продемонстрирована в работах ряда учёных, в том числе О.И. Ларичева и Е.М. Мошковича: «При принятии «... деловых (государственных, юридических, военных и др.) решений ... лицо принимающее решение обычно должно уметь объяснить другим, почему оно приняло то или иное решение, Оно должно апеллировать к общим ценностям, к общим чувствам, к религии, логике, к оценке ожидаемых последствий и т.д. Здесь логика человеческих решений становится главной. Объясняя другим свои решения, люди могут ссылаться на любые факторы – юридические, денежные или чисто эмоциональные, важно лишь сделать логичные выводы из посылок, важно быть убедительным и в результате понятым и при этом не противоречить самому себе»[140].

Характеризуя методы принятия решений, которыми успешно пользовались в прошлом наиболее разумные люди, данные исследователи указали, что «принимая решение, люди традиционно использовали естественное, понятное для их окружения описание проблемы на привычном языке (при её анализе) и логику (при её решении)»[141].

Как показывает практика, в случае если под угрозой находятся жизненно важные интересы государства, полагание полностью на инструменты международного права может быть осуществлено лишь в ограниченном числе несложных ситуаций, и в редких ситуациях, применено с ожидаемым эффектом: международные институты, особенно в сфере обеспечения военной безопасности, до настоящего времени не имеют достаточной гибкости, не обеспечены ресурсами, и не пользуются доверием государств, поскольку последние не готовы передать им функции по защите своего суверенитета. Ожидание реагирования таких международных институтов как ООН, ОБСЕ приводило к десяткам, и даже сотням тысяч жертв, как это происходило, например, на территории бывшей Югославии, Руанды, Центральной Африки в 1990-х., Ираке в 2000-х. Неспешное реагирование приводило, в том числе, к постановке вопросов о дееспособности этих организаций. Именно поэтому, в деле обеспечения выживания государства государство вынуждены использовать самое эффективное средство национальной мощи – военную силу.

Вопрос легитимности действий был рассмотрен в ходе работы «Группы высокого уровня по угрозам, вызовам и переменам» созданной в 2003 году Организацией Объединенных Наций, в которую вошли влиятельные политики и дипломаты, перед которой была поставлена задача разработать программу адаптации ООН к современным реалиям: «Эффективность глобальной системы коллективной безопасности, равно как и любого другого правового порядка зависит, в конечном счете не только от законности решений, но и от общего представления об их легитимности: они должны иметь под собой прочную доказательную базу и основываться на верных — в моральном и правовом отношениях — посылках»[142]. Доклад Группы подтвердил, что нормативная оценка любого акта применения вооруженного насилия сводится к тому, является или нет данное действие «неправомерным» применением силы, либо «угрозой её применения в нарушение положений международного права».

Международное право выводится из событий политической деятельности и, чаще всего является ориентированным на толкование результата такой деятельности, т.е. имеет реактивный характер. Поэтому, первоначально, для повышения эффективности такого толкования, необходимо создать правовые рамки, т.е. определить общие принципы анализа политической действительности. Именно поэтому международное сообщество на основе собственной практики постоянно находится в поиске норм обладающих свойством общности, и являющихся морально приемлемыми для всех сторон взаимодействия.

Если же исходить из того, что международные отношения регулируются не политическим процессом (а именно так и происходит в реальной действительности), основанным на соотношении сил государств, а международным правом (фикция примата международного права), то тогда можно определить, что международно-правовое регулирование (воздействие на международные отношения при помощи норм права и других правовых средств с целью их упорядочения) непосредственно направляется на достижение поставленных субъектами международного общения целей, существующих в виде каких-либо абстрактных моделей. В ходе взаимодействия в рамках модели субъекты правоотношения обязаны руководствоваться запретами, дозволениями, в том числе позитивными обязываниями, заключёнными в юридических нормах, совокупность которых, по своей сути и представляет данную модель.

Поэтому, заявление государств о правомерности обращения к силе необходимо понимать как целенаправленную деятельность, как процесс увязки нечёткой правовой нормы с определённой целью, и с позиционированием акта применения силы в системе ценностей, во-первых, национальных, во-вторых, международного сообщества; а также необходимостью учитывать имеемые у государства возможности по обеспечению реализации положений данной нормы международного права элементами национальной мощи государства.

Всякое обращение к силе влечет использование метода стратегического легализма для доведения до мирового сообщества своей стратегии достижения национальных целей. Всякий применяющий данный метод вынужден искать решение в процессе поиска ответов на следующие неправовые вопросы:

1. Являются ли заявления о легитимности лишь моральным оформлением пост-фактум решения о применении силы?
2. Являются ли заявления о необходимости обеспечения справедливости подтверждением действительности принципов международного права?
3. Являются ли принципы международного права материально-правовой основой для фактического применения силы?
4. Существуют ли какие-либо методы для правовой оценки моральности поведения государств при обеспечении ими своих интересов?

По своей сути метод не является правовым: в рамках политической дискуссии лишь используется правовая аргументация; непосредственно правовые последствия оцениваются в рамках иного метода – метода правового обоснования применения силы.

Таким образом, объектом метода стратегического легализма, как одного из методов международного права, в ходе правового обоснования действий государств, является процесс обеспечения органов государственного управления юридической аргументацией для политического обоснования справедливого характера обращения своего государства к силе, и доказательства того, что противник не имеет ни правовых, ни моральных оснований для применения силы. Международное право, в первую очередь, служит целям обеспечения коммуникации государств.



135. См., например: Maguire, P. Law and War: an American Story. New York: Columbia University Press, 2000, p.9. Там же отмечается, что: «Принуждение к соблюдению норм морали не является функцией права»
136. Дугин, А. Изъяны формальной демократии // Московские новости. http://mn.ru/print.php?2006-46-22.
137. См.: Joseph S. Nye, Jr. Understanding International Conflicts: An Introduction to Theory and History (3rd edition), Longman, 2000, P. 158.
138. Kagan, R. Looking for Legitimacy in All the Wrong Places. Foreign Policy & Carnegie Endowment Special Report. http://www.ciaonet.org.ezproxy6.ndu.edu/olj/fp/fp_julaug03ab.html.
139. Risse, Thomas, ‘“Let’s Argue!” Communicative Action in World Politics’, International Organization 54 (1), p. 9.
140. Ларичев О.И., Мошкович Е.М. Качественные методы принятия решений. Вербальный анализ решений. - М.: Наука. Физматлит, 1996, стр. 45.
141. Там же, стр. 45-46.
142. Более безопасный мир: наша общая ответственность: Доклад Группы высокого уровня по угрозам, вызовам и переменам. Документ ООН A/59/565, п.204.

предыдущая статья следующая статья

Cборник научных статей
«Глобальный экономический кризис: реалии и пути преодоления»,
СПб.: Институт бизнеса и права, 2009
© Институт бизнеса и права с 1994 года